6 октября 2017

"Будущее нельзя придумать, оно берется из исторического опыта..."

— Сергей, документалистика сейчас востребована, интерес общества к ней возрос. Как вы думаете, почему?

— Люди сразу полюбили аттракцион под названием "кино". Но игровое кино себя изживает, потонув в ремейках и шаблонах, людей перекормили огромным объемом продукции. Безграничные возможности компьютерной графики, яркое, мощное изображение воспринимается мозгом пассивно. Гипервоздействие звука и спецэффектов при элементарной драматургии. Человек разочарован. Киноиндустрией он рассматривается как серая потребительская масса. А в документалистике все-таки присутствует правда жизни, что-то настоящее, тебя призывают к анализу и рассуждению.

— Документальный фильм — это экранизация документа?

— Это сложный, многообразный жанр, который, в отличие от игрового кино, имеет гораздо больше прав на существование. Именно по документальным фильмам будут судить о времени, в том числе о нашем. Мыслящий зритель понимает ценность этой правды. Он еще есть, на него и надо ориентироваться. Документальное кино дает возможность поделиться с людьми выводами, к которым я пришел в жизни, ответить на вопросы — что было, что есть и что будет?

— Как и все медиаинструменты, документалистика пользуется технологиями манипуляции сознанием. И любую позицию можно в этом обвинить...

— Манипуляция — просто слово неприятное. А разве школа не манипулирует сознанием детей? А церковь не манипулирует сознанием паствы? Можно манипулировать с чистым сердцем, светлыми помыслами, осознавая ответственность, понимая результат, к которому стремишься, ведя за собой людей. И тогда это уже воспитание, просвещение. Конечно, есть документалистика, навязывающая нам ложные идеи. Как и во всем, на этом поле есть и светлая, и темная сторона...

— Ваша картина "Раскаленный хаос" выполняет просветительские функции. Но есть ощущение некоторой избыточности информации, потому что непросто в ускоренном темпе все воспринять, тем более запомнить, но при этом понимаешь важность сказанного и показанного...

— Наш фильм — динамичный поток яркой, зрелищной информации, которая ошеломляет зрителя. Мы не обращались к чему-то архивно-скучному, намеренно избегая множества конкретных фамилий, дат, цифр, архивных формулировок... Мы создавали из фактов художественный образ.

— И вы нашли сложный баланс между формой и содержанием. Закадровый голос транслирует цитаты из воспоминаний, дневников, переписки, выступлений без указаний "источника", и непонятно, чьи это слова. Насколько я, как зритель, могу доверять — авторитетно ли мнение или репутация этого человека подмочена? Как при отборе материала решался данный вопрос?

— Если зритель найдет в этих словах соответствие собственным переживаниям и представлениям о событиях 1917 года, это наш зритель. Если же он находится на другой идеологической платформе, то, хоть миллион свидетельств ему приведи, он все равно останется на удобной для себя позиции. Я встречался и беседовал на камеру с уважаемыми экспертами — это религиозные философы, историки, академики РАН, представители русского зарубежья, князья Лобанов-Ростовский и Трубецкой, барон фон Фальц-Фейн, которому сейчас 105 лет и которого ребенком держал на руках Николай II... И даже в этой среде существуют разные мнения! Изучая тему более тридцати лет, я познакомился с большим массивом документов, свидетельств и могу себе позволить не быть корректным, показывая разные мнения на этот счет. Я выражаю собственное мнение: для меня трагедия 1917 года развивалась так, как показано в фильме.

— Характерная, если не сказать — провокационная, надпись на плакате "Факты изложены, исходя из представлений о них создателей фильма" как раз предполагает, что есть и другие представления...

— Конечно, есть, но я не трачу на них экранное время. Фильм сделан на основе моих представлений и соавтора сценария Игоря Воронина, заместителя редактора газеты "Монархист". Он также многие годы углубленно и профессионально занимается этой темой, написал книгу об Иване Солоневиче, одном из героев нашей картины, от лица которого ведется повествование.

— Вы давно работаете в таком богатом на творческие интерпретации пространстве, как постмодернизм. Ваш новый фильм относится к модному направлению — конспирологии. Не боитесь ли обвинений в "околоисторичности"?

— Любой исторический факт зависит от его интерпретации. Если мы смотрим на лист бумаги анфас, то видим прямоугольник, если — в профиль, то видим линию. А это один и тот же лист! Понятно, что истории в рафинированном виде, факта в его рафинированном виде в принципе не существует. Существует только наше отношение к фактам. Тот, кто с нами не согласен, пусть приводит свои аргументы. На ММКФ наш фильм посмотрели не только зрители, но и представители российской и зарубежной прессы — вышли рецензии. Как я и ожидал, мнения разделились — от полного согласия с нашей точкой зрения до полного ее неприятия. Для меня эта поляризация мнений очевидна, как очевиден раскол в обществе. И здесь прослеживается влияние как раз событий 1917 года! Состоялась первая "цветная революция" на европейской территории, так называемая Февральская. История дала трещину, разлом прошел не только по судьбе страны, но и по нашим судьбам... Однако пострадавшие — не только мы! Этого многие, в частности за рубежом, не понимают, но вся мировая история в тот самый момент пошла по кривоколенному пути. Мины, заложенные тогда, поэтапно взрываются в самых разных областях: как в политике и культуре, так и в отношениях между людьми. И в нашем отношении к собственной Истории. И конца этому не видно...

— На пресс-конференции после показа фильма вы сказали, что если наше поколение не учтет ошибок прошлого, то и наши дети-внуки получат то же самое наследство...

— Большинство полагает, что нужно жить настоящим. Я так не думаю. В фильме мы стараемся ответить на болезненные вопросы, связанные с историей, но ставим и новые, касающиеся будущего нашей страны: каким конкретно оно должно быть, в каком историческом опыте его искать? Почему об этом не задумываются те, от кого уже сегодня зависят конкретные решения?

— Вы долгие годы углублялись в историю, изучали ошибки прошлого, осознали их последствия... Вооружившись этой информацией, каким видите будущее?

— Это роскошный вопрос... Думаю, все начавшиеся тогда процессы никуда не делись — не снялись с повестки даже мучительными 1930–1940-ми, Второй мировой, затяжной холодной войной, брежневским застоем, перестройкой, — а продолжаются до сих пор. Если схематично представить ситуацию до 1917 года, когда колоссальная, динамично развивающаяся, сильная Российская империя во всех смыслах превосходила Европу, то понятно, что именно из этого преимущества выросли все ее проблемы. До 1917 года никакие важные вопросы в Европе не решались без России.

— Екатерина II говорила, мол, без моего ведома ни одна пушка в Европе не выстрелит.

— И Александр III продолжил: "Европа может подождать, пока русский царь удит рыбу". Как бы к этому ни относиться, но так оно и было. Есть карикатура в западном журнале XX века: сидит на троне большой страшный русский царь и за ниточки дергает маленьких европейских правителей. Есть карикатурные карты мира, где Россия доминирует во всех европейских делах. Это и раздражало англосаксов, которым необходимо было ситуацию переломить. К сожалению, им удалось. Это сложнейшая система заговоров, которые наслаивались один на другой, а смыслом и целью было разделение и гибель России. Как минимум — раздробить, как максимум — уничтожить!.. С развитием технологий, прогресса развилась и система цивилизационного нигилизма, когда люди в совершеннейшем политическом цинизме не останавливаются ни перед чем, ничем не гнушаются ради достижения своих целей. Все пошло в дело: вливание огромных денег, подкуп депутатов Государственной думы и военных штабистов, внедрение агентов, убийства Столыпина, Распутина...

— В вашем фильме вскрываются практически все пункты зловещего плана: лживая пропаганда в печати по всем законам современной информационной войны, назначение Западом "лидеров русской революции" — Ленина и Троцкого, организация саботажа на фронте и в тылу, срыв поставок уже оплаченных российской казной британских боеприпасов, провокации с хлебом, вся логистика революции и, наконец, убийство царской семьи...

— Настоящий системный заговор! Сработал он еще и потому, что Россия представляет другой тип ментальности — она оказалась совершенно не готова к такому жесткому цинизму. Первая мировая война и сейчас трактуется как разногласие между Британией и Германией — и все. Однако с самого начала все было направлено против России. Европа выводилась из-под мощного влияния России и попадала в руки англосаксов. Америки в конечном счете. Это основная цель всех действий, и с этим нашествием мы сейчас столкнулись напрямую, в открытую. Не вернув своего влияния в современном европейском пространстве, Россия не сможет полноценно построить свое будущее. Над этим должны работать наши политики, мыслители и все мы, другого выхода нет. Мы же видим, что американское присутствие на европейской территории приводит к полной деградации культуры, экономики, основ жизни... Заметьте, простое человеческое счастье уже выносится за скобки! Не имеющая собственной культуры Америка не может и другим принести ничего, кроме тотального разрушения национальных традиций. Это, по сути, масштабная афера — и в политическом, и в эстетическом смысле. Вопрос — не только в повсеместных натовских базах, но, что гораздо серьезней, Америка закрепилась в мозгах, пытаясь всех убедить, практически насильно, что ее образ жизни — это прогресс, к которому нужно стремиться. Я считаю такой прогресс ложной идеей, особенно для нашей страны. Безответственность, оголтелая погоня за развлечениями, отсутствие углубленных знаний, неуважение к прошлому — вот что пропагандируется "прогрессом"! Россия же сильна своей инерцией, традицией, глубинной человечностью, великой культурой. Наши литература, живопись, музыка, история — неотъемлемая часть нашего духа, сакральные нити, которые нас крепко связывают друг с другом. Осознание этой парадигмы даст нам возможность двигаться вперед, представить будущее, каким мы хотели бы его получить в реальности. Но будущее нельзя просто придумать: оно берется из исторического опыта. Главное здесь — гармоничное сочетание сильного государства, традиционной культуры и религии... Впрочем, это большая отдельная тема.

— Как вы сказали после фестивального показа, "эволюция лучше революции". Но если это две стороны одной медали — цивилизации, то можем ли мы, простые смертные, выбирать?

— Внутри общества продолжается нелепая свара. Одна система никак не может сменить другую. До сих пор мы испытываем трагедию раскола, который начался еще при Алексее Михайловиче Тишайшем и Никоне. Не говорю уже о Петровских реформах, которые ввергли Россию в кошмар псевдопреобразований... Я, к примеру, люблю Петербург, живу в нем, бесконечно ценю все, что он привнес в нашу культуру, но нельзя отрицать тот факт, что только в Петербурге, таком западном городе, могла произойти революция. Она не могла произойти в Москве или любом другом русском городе. Петровские реформы изменили вектор движения России, направив нашу историю по другому руслу. С Запада к нам пришли не примеры, а...

— Дурные примеры...

— Да! Недавно мне встретилась фотография храма Христа Спасителя, снятого не в фокусе, а за ним, уже в фокусе, возвышаются инфернальные башни Сити. Чудовищное внедрение в нашу культуру, в русскую эстетику чего-то совершенно не нашего! Сейчас Россия стоит на пороге своей новой истории, очередного возрождения. И декларация существования Русского мира нуждается в постоянном укреплении его позиций и основ, в конкретных действиях по его укреплению. Народ еще не осознал себя единым целым, а это необходимо для формирования полноценного, нашего собственного будущего. В Российской империи не было колоний, было единое пространство, многонациональная и многоконфессиональная общность с единым пониманием будущего — не цивилизационного, а собственного, без оглядки на "прогресс". И сейчас это понимание должно быть сформулировано в простых, ярких, прекрасных формулах и целях. Если, пройдя жесточайшие испытания, наша страна выжила — каким-то чудом! — значит, ее невозможно уничтожить.

— В советском периоде тоже была общность, единый народ, прекрасные, утопические цели формулировались в лозунгах просто и понятно... И что в итоге?

— Советскость — сложносочиненное понятие, которое невозможно объяснить логически... Считается, что революцию начинают делать романтики, служители великой идеи равенства, братства и свободы. Чисто масонская триада, кстати. Так называемая русская революция — это прорыв из ада! Целенаправленно, полностью уничтожалась традиция, история и культура — "до основанья". И "Черный квадрат" Малевича — символ обнуления, гибели культуры и искусства. Они хотели отменить мораль, внедрить концепцию свободной любви, национализировать женщин, отбирать детей, полностью уничтожили русский быт, государственное устройство — все, что формировалось тысячелетиями... Только к середине 1920-х им самим стало ясно, что так больше нельзя, иначе пропадет все. В целях самосохранения произошла сталинская перезагрузка с частичным возвращением исторических традиций, моральных ценностей. А пламенные большевики-ленинцы отправились на бойню. Но на основе лагерного рабства невозможно построить жизнеспособное государство. Потом придумали "социализм с человеческим лицом" — и снова тупик, потому что главное не экономика, не идеология, не уровень жизни, а культура, традиция и религия. Жизнь сама разберется, какой "изм" родить. Нельзя убрать фактор Создателя, влияния веры и религии на сознание общества. Большевики взяли религиозный концепт, но — без Бога. Поэтому ничего у них не получилось. Советскость — иллюзия того представления, что можно построить рай на земле. Я считаю, что земля — место испытаний, а не рая... Здесь много всего — и грязи, и дьявольских козней, и святости, и божественного сияния. Вот, европейская цивилизация приблизилась к такому раю — все есть, всего много, средний класс, развлечения, радость потребления, но, оказывается, это еще и "средний" пол, и "детей отнять", и болеть — "дорогое удовольствие", и "однополые браки — это прекрасно!"... И тут приходит сильная, совершенно другая религиозная конструкция, которая заставит этот европейский рай агонизировать. Сейчас мы это наблюдаем, можно сказать, в прямом эфире. Нам, с нашим опытом создания социализма, уже понятна утопичность этой идеи. Ни либералы, ни социалисты, ни националисты, ни нацисты, ни демократы ничего не добились. Необходима какая-то другая политическая система, в которой нет места иллюзиям. Меня удивляют наивные попытки всеобщего примирения: дескать, давайте все вместе договоримся, забудем прошлое, а возьмем из Российской империи, из Советского Союза все хорошее, все это замесим и прекрасно заживем... А пазлы не лезут друг в друга, и надо это уже понять. Сколько можно в этом инфантильном состоянии пребывать? Не получается создать кентавра, не живет он. Почему завлекательный советский проект не сработал? Почему его нельзя совместить с российской имперской мечтой? Хотя обе модели имперские, но не срастаются...

— И получается, что, с одной стороны, расколото общество, а с другой — примирение невозможно! "Что делать?" — спрашивает псевдоклассик...

— Действительно, большой вопрос! Умом, сердцем, душой понимаю: тысячелетняя история нашей страны неотделима от монархии. Да и теперь, можно сказать, повезло — двадцать лет живем в спокойствии... Но противники России все еще сильны и коварны. Как противостоять? Для начала разобраться с собственной судьбой, представить, сформулировать и всенародно озвучить цели государства. Общество должно знать и ясно представлять свое будущее. И тогда люди смогут спокойно заниматься своими делами, семьей, рожать детей, строить дома...

— Вы — представитель питерского андеграунда эпохи брежневского застоя. Сейчас многие сожалеют о том времени: зря мы были недовольны, ведь все было хорошо. И ваша замечательная группа единомышленников тоже занималась "подстрекательством", точила идеологическую щель. Сто лет назад романтики пели: "Весь мир насилья мы разрушим", вы пели: "Перемен! Мы хотим перемен!" И они сломали, и вы сломали. И были жертвы... Параллель напрашивается сама собой. То, что вы построили, вам же и не нравится, но потеряли то, чего не вернуть. Почти все постаревшие революционеры, оставшись у разбитого корыта, осознают ошибочность своего переворота. Лично у вас есть такие мысли?

— Брежневское время было достаточно спокойным, вроде какие-то, хоть и унылые, ценности существовали, но тотальная неправда очень раздражала. Если говорить слово "мы" — а это было сообщество индивидуумов! — то мы не пытались делать никакой революции, просто не могли мириться с ложью, жить внутри нее. Хотелось свободы творчества, свободы самовыражения, и наши действия не были радикально-революционными. Я уверен, эти "мы" совершали ошибки. Сейчас я более негативно отношусь к рок-н-роллу, нежели тогда. Не видел в нем той опасности и демонически деструктивной энергии, влияния на культуру, как вижу это сейчас. Но в России даже рок-н-ролл становился русским, осмысленным. Вспомните, что пели Борис Гребенщиков, Виктор Цой, что создавал Сергей Курехин... Все пропускалось через русскую идею! У нас же не было никакого плана. Это было стихийное неприятие лжи, которую нам преподносила "Совдепия" как истину. Борьба была не с Родиной, а с системой. И подточили эту систему в гораздо большей степени Курехин, Гребенщиков и Цой, нежели Горбачев. Перестройку сделали они, а вот ответственность за то, что все пошло не так, лежит как раз на таких людях, как Горбачев и Ельцин. А последствия, конечно, могли быть другими, с более мягким выходом из кошмара 1991 года, который был очередным витком кошмара 1917-го. Это звенья одной цепи, потому что мы отправились не в русскую историю, не в русскую традицию, а сдались на милость победителей в холодной войне. Мы потеряли не только темп и время, но и колоссальное количество сил, энергии людей, которые могли бы уже к нынешнему периоду нашей истории наверстать упущенное. Нам бы не пришлось разгребать проблемы, связанные с Украиной, Грузией, Нагорным Карабахом, Прибалтикой, Польшей, Ближним Востоком... Мир был бы другим! Россия поднялась бы быстрее, имела бы большее влияние. А души и мозги людей не были бы утоплены в сегодняшней квазикультуре. Чистый дух важнее и сильнее политики.

— В фильме вы используете образ и атрибутику театра как форму. Но кто в этом театре — зритель? Мы, сегодняшние, или спонсоры русских революций?

— Как режиссер, обращаясь в том числе и к западному зрителю, я применяю понятный способ изложения. Хочется, как водится, сказать: да, вся жизнь — театр, все мы здесь — актеры, каждый играет свою роль. Но сто лет назад наши враги, потирая руки, смотрели, как их сговор привел к желаемым результатам, а сейчас смотрят и думают: ну, если до конца не получилось, то зайдем с другой стороны... Договориться с геополитическими противниками не получится. Сдаться им по всем направлениям мы пробовали, но приемлемых результатов это не дало. Теперь нам нужно достичь такого уровня духовной, моральной, физической силы, когда они не смогут оказывать на нашу страну давления. И уже не будут смотреть, как в театре, на еще один эксперимент над Россией. Они должны быть готовы к тому, что их извращенное, "прогрессивное" сознание будет испытывать с нашей стороны обратное давление. Когда паритет этих давлений дойдет до договоренности не лезть в дела друг друга, тогда можно формировать не только свое, но и общее международное будущее.

Автор: Арина Абросимова
 
Источник